Длина кадра и количество продюсеров

Вопрос для желающих по киноведческой математике на сообразительность: какая корреляция (и почему?) существует между средней продолжительностью кадра и количеством продюсеров в классическом Голливуде в 1930-е, 1940-е?
ОТВЕТ:
В 1927 году в Голливуде на 743 фильма приходилось 246 режиссёров и 34 продюсера. В 1937 году на 484 фильма пришлось 234 режиссёра и уже 220 продюсеров! Как вы видите, количество режиссёров не изменилось, а количество продюсеров возросло кратно. В результате резко вырос студийный контроль. Чтобы ограничить возможности продюсеров на этапе монтажа, режиссёры стали всё чаще прибегать к длинным кадрам, когда даже сцену снимали целиком. Ведь имея на руках один кадр сцены, гораздо труднее по-своему смонтировать, чем когда есть хотя бы два варианта — прямая и обратная точки. Легенда говорит, что именно длинным кадром фон Штернберг сумел в рамках студийного кино осуществить съёмку лесбийского поцелуя Марлен Дитрих в фильме «Марокко» 1930 года.
В результате ожидаемо выросла средняя продолжительность кадров: с 5.8 секунда до 10.5 секунд. Понятно, что были и другие технические и эстетические причины, но количество продюсеров является чётким числом, которое можно использовать в формулах (перевести в цифры эффективность той или иной тележки будет очень сложно).

Hyperfilm

Le cinéma était, est et sera toujours un grand hyperfilm.

Кино всегда являлось одним большим гиперфильмом, было таковым практически с самого начала и будет до последнего кадра. Чем больше ты его смотришь, тем больше скрытых троп находишь в стороне от проторенных просек этого необъятного леса.
(The Third Man, 1949 — Aliens, 1986)

The Third Man

Aliens

Le cinéma a 124 ans !

Joyeux anniversaire le cinéma !
Voici mon cadeau pour l’art le plus important dans le monde : le film «L’histoire du cinéma».

Сегодня кино исполняется 124 года. По этому поводу я публикую фильм «История кино». Без шуток считаю это самой своей значительной работой на сегодняшний день, даром, что весь фильм — это 2549 кадров. Фильм относится к жанру экспериментального кино, смотреть его можно любым способом, но при одном условии — только на максимально большом экране! Если вам кажется, что вы что-то заметили, скорее всего, это в фильме есть. 16+.
С днём рождения!

10 любимых фильмов

№10 из самых любимых фильмов.

Le Déshabillage impossible par Georges Méliès, 1900.

Last but not least, маленький, но не меньший.

Наверное, не стоит здесь писать развёрнутый текст, чтение которого займёт больше времени, чем просмотр фильма.

Жорж Мельес, продюсер, режиссёр, актёр и просто Волшебник — человек, с которого началось моё увлечение историей кинематографа. Свой маленький шедевр он снял, когда кинематограф был ещё младенцем и только учился ходить.

Кино, особенно игровое — это почти всегда чьё-то большое сновидение, даже если мы не видим сон непосредственно в кадре. И нет больше фильма в мировом кинематографе, который с таким реализмом и с такой скоростью благодаря одному единственному трюку (не забудем, правда, про прекрасную пластику самого Жоржа Мельеса) намертво заключает зрителя в темницу страшного сна, из которого невозможно выбраться.

Этот фильм я смотрел едва ли не большее количество раз, чем все остальные фильма списка вместе взятые.

 

№9 из самых любимых фильмов.

Sherlock Jr. by Buster Keaton, 1924.

«Шерлок младший» Бастера Китона достоин места в списке самых важных фильмов мирового кинематографа, не говоря уже о списке моих любимых фильмов.

Из всей фильмографии великого комика меня привлекает больше всего именно этот фильм, в котором в тесном переплетении сна и яви обвинённый в краже работник кинотеатра оказывается великим сыщиком.

Картина Бастера Китона — ещё один метафильм в череде моих фаворитов, наряду с «Окном во двор» и «Подглядывающим Томом». Причём «Шерлок младший» — ещё и один из первых примеров кино о сущности кинематографа.

Китон умудряется объединить в одном очень коротком фильме (после всех сокращений осталось 45 минут экранного времени) бурлескную комедию и динамичные, совершенно сумасшедшие трюки с глубоким взглядом не только на кинематограф, но и на природу вещей. Меня больше всего завораживает именно сновидческая реальность, которая размещается в центре повествования, между спокойным темпом первых двух частей и головокружительным финалом, который смотрится на одном дыхании.

Бастер Китон, на мой взгляд, являлся серьёзным мыслителем, который постоянно стремился сорвать с обычных предметов приставшие к ним образы человеческого сознания. В его фильмах вещи существуют отдельно от «идеи этой вещи», сформировавшейся в человеческом сознании за долгие годы использования. Китон словно «обнуляет» эти понятия и элегантно выходит на улицу через сейфовую дверь. Также удивляют простота и изящество, с которой неутомимый комик демонстрирует ответ на такой философский вопрос, как попадание человека в монтажную склейку — уж раз начал исследовать возможности кино, как нового вида искусства, так делай это до конца.

На самом деле, фантастические по своей изобретательности и сложности кадры можно найти практически во всех фильмах Китона, но в таком концентрированном виде, да ещё и с исследованием природы кинематографа — только здесь.

 

№8 из самых любимых фильмов.

Peeping Tom by Michael Powell, 1960.

«Подглядывающий Том» Майкла Пауэлла — это была любовь с первого кадра. Не все фильмы раскрываются так быстро — чтобы влюбиться в «Гражданина Кейна» мне пришлось смотреть его дважды.

Майкл Пауэлл, ученик Альфреда Хичкока, является одним из ведущих режиссёров Британского кинематографа. По количеству шедевров с ним может сравниться разве что Дэвид Лин. В последнем списке Sight and Sound из десятки лучших британских фильмов Пауэллу принадлежит половина. Однако, все эти пять лент, отмеченных мировыми критиками, — это картины творческого тандема Майкла Пауэлла и Эмерика Прессбургера — «Лучников». Как правило, это очень красочные, немного тяжеловесные полотна, в которых авторы создают экзотические миры и исследуют роль любви в жизни человека.

Я же больше всего в творчестве великого англичанина люблю как раз картину более скромную, картину снятую уже после расставания с Пресссбургером и картину, которая фактически уничтожила карьеру Пауэлла — публика оказалась не готова к такому жестокому исследованию метафизики кинематографа.

Ассистент оператора Марк Льюис (в блестящем исполнении Карлхайнца Бёма) всё свободное от работы время посвящает документалистике. Он практически не расстаётся с камерой, постоянно следит за своими соседями, а любимыми сюжетами для него являются предсмертные крики женщин, которых он убивает довольно изощрённым способом.

Как и все цветные фильмы Пауэлла, «Подглядывающий Том» сразу завораживает своей палитрой. С той разницей, что работы «Лучников» были построены на гармонии цветов, а здесь оператор Отто Хеллер словно идёт от противного и ищет кричащие, дисгармоничные сочетания. Фильму вообще лишен визуальной рациональности и чередует разные типы изображения.

По тугой спирали «Подглядывающий Том» погружает тебя глубинную сущность кинематографа — ненасытного вуайера, который питается человеческими жизнями и страхами, любит уродов и на самом деле оказывается не способен передать реальную жизнь, не насилуя её.

Мне нравится в фильме Пауэлла глубина возможных толкований, точный звуковой ряд, нервная одержимость Бёма, выразительные глаза Мойры Ширер, которая пытается силой любви вытянуть главного героя из липкой тьмы наполненной болью проявочной, и смелый шаг вперёд в деле создания метафильма по сравнению с пунктом номер 4 из моего списка. У Хичкока мы были по одну сторону экрана, а убийца — по другую. Пауэлл же идёт гораздо дальше и впрямую ставит зрителя на место убийцы, делая орудием смерти саму кинокамеру.

 

№7 из самых любимых фильмов.

Grapes of Wrath by John Ford, 1940.

Между утончённостью Мидзогути, экспериментами Довженко, формализмом Хичкока и лаконизмом Ульмера нашлось место и для представителя строгого классицизма — Джона Форда, по прозвищу Джек. Обладатель шести режиссёрских «Оскаров» прославился прежде всего своими вестернами. При этом как раз истории о ковбоях не принесли Джеку ни одной золотой статуэтки. Также и я из наследия Форда больше всего люблю не «Искателей» или «Мою дорогую Клементину», а «Гроздья гнева» — экранизацию одноимённого романа Джона Стейнбека.

В период Великой депрессии из тюрьмы выходит отсидевший за убийство фермер Том Джоуд, который обнаруживает, что в Оклахоме фермеров теперь сгоняют с земель и сносят дома бульдозерами. Том как раз успевает присоединиться к своей семье в их путешествии на разваливающемся грузовике на запад на поиски лучшей жизни в солнечной Калифорнии.

Фордом восхищались такие барочные и оригинальные режиссёры, как Орсон Уэллс и Жан Ренуар. Действительно, в фильмах Джека завораживает его умение спрятаться за стилистический минимализм неподвижной камеры и традиционного монтажа. Красоту «Гроздьям гнева» обеспечивает операторская работа Грегга Толанда — одного из лучших операторов своего времени. Играя с контрастами и потенциалом статичных дальних планов он эффектно передает состояние героев, оставаясь в рамках строго реализма (Толанд и велик именно потому, что умел одинаково работать и с вычурным визионером Уэллсом и со сдержанными Уайлером и Фордом, которые никогда не гнались за броским изображением).

В «Гроздьях гнева» проявляются лучшие черты Форда — умение работать с актёрами и выстраивать драматургию. Из группового портрета, конечно, сразу выделяются Джон Кэррадайн и Генри Фонда. Для меня это вообще любимая роль последнего. В «12 разгневанных мужчинах» Фонда слишком хорош, слишком идеален в своём белом костюме и со светлым огнём в глазах. У Форда Фонда (любимый актёр режиссёра после Джона Уэйна) опять же становится народным праведником и правдоискателем, но обертон статьи за убийство и насилие, с которым столкнётся Том Джоуд в конце фильма, придают образу больший объём и глубину.

Силой фильма становится строгая, почти документальная фиксация режиссёром событий жизни несчастных оклахомцев. Множество конфликтных ситуаций (Форд умел придать вес каждой отдельной сцене) режиссёр демонстрирует с некоторой авторской отстранённостью, словно снимает репортаж для BBC. И это умение реалистично передать настоящий момент таким, какой он есть, не пытаясь лезть со своими трактовками (не зря Форда прозвали Либеральный Демократ Республиканцев) и стилистическими излишествами, совершенно прекрасно.

Перефразируя Довлатова могу сказать: можно благоговеть перед умом Эйзенштейна, восхищаться изяществом Уэллса, ценить нравственные поиски Бергмана, юмор Уайлдера, и так далее.

Однако похожим быть хочется только на Форда.

 

№6 из самых любимых фильмов.

«Арсенал» Александра Довженко, 1928.

Главными произведениями советского игрового кинематографа 1920-х гг. являются, без сомнения, «Броненосец Потёмкин» Сергея Эйзенштейна и «Земля» Александра Довженко. Для них стоит отвести место в списках лучших или самых значимых фильмов. Я очень люблю выверенную и гармоничную драматургию Эйзенштейна, а также поэтичность «Земли» и её мощный финальный монтажный ряд. Но всё-таки моим избранником из того времени является фильм, протянувшийся ниточкой между вышеозначенными шедеврами Эйзенштейна и Довженко, Леонардо да Винчи и Микеланджело Буонарроти нашего авангарда.

«Арсенал» — это второй фильм «украинской трилогии», картина, снятая как «экзамен на Эйзенштейна» (также, как после выхода «Земли» наши режиссёры будут сдавать «экзамен на Довженко»). Уже после «Арсенала» возникнет самобытная «Земля», прославившая режиссёра.

Фильм «Арсенал» посвящён драматическим событиям Первой мировой войны и восстанию против Царской Рады в январе 1918 года. Картина завораживает с самых первых минут, когда Довженко с помощью символов и метафор передаёт ужасы войны с немцами. Центром этого эпизода становится незабываемый бенефис легендарного украинского актёра Амвросия Бучмы, кстати, воевавшего на фронте на стороне Австрии. Его немецкий солдат, заходящийся в диком смехе от веселящего газа надолго врезается в память и становится мощной иллюстрацией абсурдности этой войны. Героя Бучмы окружает смеющиеся мертвецы, а живые солдаты, напротив, лишены лиц. Из фильма запоминается не столько сам сюжет, посвящённый борьбе за власть на территории революционной Украины, а сильные и точные образы, порой выходящие в мифологическое и сюрреалистическое пространство. Говорящие лошади, застывшие люди, несущийся к своей гибели поезд с удалыми бойцами, оживший портрет Шевченко и вечно живой под пулями врагов Тимош Семёна Свашенко (жаль, что такому фактурному актёру не нашлось место в звуковом кинематографе) сливаются в единую симфонию ужаса войны международной и войны братоубийственный. Благодаря режиссуре Довженко и графичным кадрам оператора Даниила Демуцкого «Арсенал» стал для меня одним из самых сильных фильмов о войне. Фильмов, далёких от реализма, и от того ещё более страшных.

 

№5 из самых любимых фильмов.

The Wind by Victor Sjöström, 1928.

Любимая роль любимой актрисы. Лилиан Гиш, скончавшаяся лишь в 1993 году, чуть-чуть не дожив до своего столетия, была открыта Дэвидом Гриффитом. Именно через фильмы «отца кинематографа» о ней узнали советские режиссёры 20-х гг. и пытались в своих работах воссоздать этот образ. Однако у Гриффита Лилиан Гиш играла прекрасные, но довольно однотипные роли в картинах, наполненных порой излишней сентиментальностью. По-настоящему она раскрылась, когда ушла от Гриффита к только что приехавшему в Америку величайшему шведскому режиссёру Виктору Шёстрёму. После этого она стала играть широкий диапазон ролей. Как она будет прекрасна в свои шестьдесят с длинным ружьём в руках в «Ночи Охотника» Чарльза Лотона!

Ингмар Бергман, выросший на Шёстрёме и ставший его «крёстным сыном» в кино, обожал «Возницу» — шведский фильм Шёстрёма. При всех неоспоримых достоинствах этой поэтичной и очень красивой картины, мне гораздо ближе именно «Ветер». Это романтический фильм о девушке, которая уезжает из развитой Вирджинии к своему брату в дикую глушь Техаса, где на сотни миль вокруг одни прерии с мустангами, где почти круглосуточно дуют сильнейшие ветры, сводящие людей с ума. Шёстрём показал мощь стихии так, как это всегда умели делать шведы — выразительно, сильно, с метафорическим образом белой лошади в облаках, которая периодически является главной героине.

Эмоциональная глубина этой картины так трогает, потому что Шёстрём взял лучшую актрису своего времени и выразил через неё собственные страхи и терзания мигранта, оказавшегося в чужой и дикой стране.

Песчаные бури, создаваемые на площадке парой авиационных турбин превращают «Ветер» в подлинный шедевр чистого кинематографа. Ведь мы помним, что на первом публичном сеансе братьев Люмьер зрителей больше всего взволновали колышущиеся листья на заднем плане фильма «Кормление ребёнка». До изобретения кино не было возможности так правдоподобно передать движение природы.

Что может быть лучше сплава бушующей стихии, мятущейся души героини Лилиан Гиш, поэтического видения Шёстрёма и непреднамеренного убийства, совершенного хрупкой женщиной?

 

№4 из самых любимых фильмов.

Rear Window by Alfred Hitchcock, 1954.

С четвёртой позиции начинаются условности. Первые три фильма я могу довольно чётко ранжировать в определённом порядке. Ими полностью исчерпывается мой менталитет и темы, которые в наибольшей степени мне интересны в жизни и искусстве. Я существую в моменте между смертью Хэскелла и воскрешением Ингер. В принципе трёх вышеозначенных фильмов мне достаточно, но раз уж мы условились о десятке, то давайте поговорим ещё о семи, которые будут идти приятным дополнением и будут выстроены в совершенно произвольном порядке.

Пятидесятые, как и двадцатые, богаты на шедевры, это факт. Ещё один прекрасный фильм того времени — это «Окно во двор» Альфреда Хичкока, которое открывает золотое десятилетие Хичкоковской карьеры. Именно в этот период творчества, мастер саспенса снял свой лучший фильм — «Головокружение», и свой самый, на мой взгляд, совершенный фильм — «Психоз».

Что касается, «Окна во двор», то это, как мне кажется, тот самый фильм, который стоит оставить в случае, если будет уничтожен весь кинематограф. Здесь собраны по чуть-чуть элементы основных жанров: от триллера до мелодрамы, от комедии до детектива. «Окно во двор» является одним из главных примеров метафильма — фильма, который раскрывает самую сущность кинематографа. Это же фильм не только и не столько о фотографе, который любит подглядывать за соседями, сколько тонко выстроенный трактат о том, как устроено зрительское восприятие кинематографа. Кроме того, «Окно во двор» — прекрасный пример чистого кинематографа, в котором Хичкок демонстрирует своё умение рассказывать историю визуально и создавать человеческие эмоции из монтажных склеек, правильно компонуя кадры.

В этой картине все элементы соединяются в гармоничную симфонию: технические ухищрения и продуманные до последних мелочей кадры Хичкока, наряды очаровательной Грейс Келли, которая играет тут свою лучшую роль, сложнейшая оригинальная декорация и обаяние Джеймса Стюарта — моего любимого актёра США.

После трёх довольно мрачных в своей массе фильмов моего топ-3 впору спросить про «Окно во двор»: много ли режиссёров смогут с такой лёгкостью снять ироничную и тонкую комедию на сюжет, достойный настоящего слешера?

 

№3 из самых любимых фильмов.

Detour by Edgar G. Ulmer, 1945.

Моей любимой эпохой в кинематографе является фильм-нуар. Поэтому неудивительно, что в любимой тройке находится представитель этого направления.

Эдгар Ульмер — один из редких примеров совершенно маргинального режиссёра. На студиях ему не нравились ограничения и давление продюсеров, поэтому он любил снимать дешёвые странные фильмы, но обязательно с полным контролем над картиной. Именно таким образом он снимал заказные низкобюджетные фильмы на идише, фильмы о нудистах и об американских «Казаках в изгнании». При этом Ульмер является одним из немногих прямых учеников Фридриха Мурнау.

Нуар «Объезд» был снят в 1945 г., сразу после выхода этапной для жанра «Двойной страховки», после которой о нуаре заговорили, как о высоком искусстве. В основе истории лежит путешествие тапёра автостопом в Лос-Анджелес к своей невесте, которое оборачивается чередой трагических и нелепых смертей.

«Объезд» развивает одну из самых кинематографических тем — темы двойников, которую я опять же очень люблю, и которая так здорово смотрится на экране. Обмен личностями, обмен судьбами и масками не раз возникает в творчестве крупнейших режиссёров мирового кино.

Фильм Ульмера резко выделяется из других прославленных примеров нуара своим низким бюджетом и неизвестными актёрами. Снятый в буквальном смысле «на коленке», он завораживает своей простотой и глубиной одновременно. С исполнителем главной роли — Томом Нилом Ульмер попал в яблочко. Несколькими годами позже уже в реальной жизни актёр застрелит свою жену. Энн Севидж с внешностью прокуренной уличной потаскухи абсолютно лишена нарочитого лоска Авы Гарднер, Ланы Тёрнер и Риты Хейворт — типичных femme-fatale того времени. И именно Энн Севидж для меня стала воплощением типа роковой женщины — от слова «рок».

Ульмер умудряется привнести в сделанную на задворках Голливуда картину мрачное вселенское видение Мурнау. Этот фильм — воплощение фатализма, который я искренне обожаю. У героя нет ни единого шанса вырваться из цепких лап рока, который вешает на него один труп за другим. Начинается история, как классическое Аристотелевское обвинение невиновного и заканчивается почти Эдиповыми муками. Герой ехал по прямой дороге, а она превратилась в запутанный лабиринт телефонного провода, он хотел добраться до города своей невесты, а в конце путешествия между ними разверзается непреодолимая пропасть.

Эта же неумолимая судьба сделала из снятого большей частью в гараже фильма с второсортными актёрами признанный шедевр.

 

№2 из самых любимых фильмов.

Ordet by Carl Theodor Dreyer, 1955.

Вторая позиция моего персонального топ-10 также неизменна уже много лет. «Слово» Карла Дрейера я посмотрел первый раз в то же время, что и «Сказки туманной луны после дождя» Кэндзи Мидзогути. Между этими фильмами много общего:

в центре повествования находится женщина, важнейшим элементом сюжета является преодоление смерти сверхъестественным способом, а действие разворачивается на длинных и очень красивых чёрно-белых кадрах.

У эклектичного Дрейера, который за свои 13 (14) фильмов практически ни разу не повторился, есть два признанных шедевра. Один немой, а один звуковой. Это «Страсти Жанны д’Арк» и «Слово». Первый, конечно, значительнее, и ему мы отведём место в другом топ-10. «Слово» же гораздо ближе моему сердцу.

Из всех формул религиозной киномысли мне ближе всего именно Дрейер, в фильмах которого «присутствие Бога указывает на присутствие Бога». Бергмановское «отсутствие Бога указывает на присутствие Бога», конечно, богаче на варианты, но путь Дрейера сложнее. Подвести зрителя к чуду, заставить его поверить по-настоящему, без фальши, без натяжек и авторского произвола, неимоверно трудно. Тем более, в рамках такого реалистичного и грубого искусства, как кинематограф. Суровому датчанину это удалось.

К возвышенному финалу нас готовит само тело картины. Длинные кадры размеренной жизни датской протестантской общины обладают очень медленным внутренним темпом, который постепенно гипнотизирует зрителя. Тщательно выстроенное пространство кадра с глубоким серым тоном пустых стен (в противовес ангельской белизне стен Руанского суда в «Страстях…»), в котором нет ни одного лишнего предмета, по своему лаконизму приближается к иконе. Движения камеры Дрейера и его оператора Хеннинга Бендтсена порой нарочно разрушают земное пространство, чтобы помочь зрителю перейти в уровень духовных материй. Из подобных полётов, бытовых сторон жизни, человеческой грубости и отчуждения, а также прямолинейных, и оттого ещё более эффектных, разговоров о Боге и складывается этот чудесный и уникальный по-своему фильм, самый религиозный фильм из всех, которые я видел.

P. S. Говоря о «Слове» невозможно не сказать о маленьком шедевре Габриэля Акселя, в котором он решил подарить дрейеровским строгим датчанам изысканное плотское наслаждение. Что из это получилось, можно увидеть в фильме «Пир Бабетты» (1987). Этот фильм не входит в мой личный топ-10, но уж точно является самым вкусным фильмом, который я видел.

 

№1 из самых любимых фильмов.

Ugetsu Monogatari by Kenji Mizoguchi, 1953

Эта позиция не меняется уже пять лет, с тех пор, как я 1 марта 2011 года первый раз увидел «Сказки туманной луны после дождя». Для меня лично это единственный фильм, которой полностью соответствует моим взглядам на киноискусство.

В основе фильма лежит история двух простолюдинов, которые в кровавый период борьбы сёгунов за власть в конце XVI века решают попытать счастья на войне и бросают ради славы и денег свои семьи.

В фильме Мидзогути завораживает эстетика позднего средневековья, смешанная с жестоким реализмом и чувственной мистикой. Мидзогути в принципе самый романтический из большой тройки японских режиссёров (Одзу, Мидзогути, Куросава) и самый поэтому мне близкий. Гремучая смесь семейной драмы о тяжёлой женской доле, истории о страстных призраках и нравоучительного романа была создана автором из сплава японских новелл XVIII века и зрелого Мопассана.

Соединение этих сложных и разносторонних тем сочетается у Мидзогути с особой подачей материала. Длинные и сложные по своей внутренней мизансцене кадры-свитки создают глубокое объёмное пространство и при этом обладают меньшей нарочитостью, чем, например, эксперименты Орсона Уэллса. Визуальный ряд великого Кадзуо Миягавы то графичен и строг, как в сцене обеда с призраком на берегу, то расплывается туманом китайской туши в незабываемой переправе через озеро Бива.

Я ни у кого больше не видел такого высокоуровневого соединения средневековой экзотики с мистикой и темой взаимотношений полов — центральной темой для всего Миздзогути.

Наличие двух центральных персонажей позволяет режиссёру одновременно показать два финала: нравоучительный и комичный хеппи-энд и пробирающий до дрожи в звуках древней японской музыки финал драматический, который в последней панораме изящно закольцовывает мировую линию повествования с такой же лёгкостью и изяществом, с которой Мидзогути совмещает в одном кадре мир людей и мир духов.

«The Three Musketeers», 1948. Возраст делу не помеха

Three Musketeers 1948
В «Трёх мушкетёрах» Джорджа Сидни Д’Артаньяна играет Джин Келли, Атоса — Ван Хефлин, Портоса — Гиг Янг, Арамиса — Роберт Кут. Роли кардинала и Миледи исполняют Винсент Прайс и Лана Тёрнер. Фильм Джорджа Сидни — это снятый в ярких красках «Техниколора» классический голливудский приключенческий фильм, со всеми присущими ему плюсами и минусами. Сразу неприятно бросается в глаза встречающаяся порой у «MGM» геронтократия в кастинге (Лесли Говард в «Ромео и Джульетте» Джорджа Кьюкора был почти в три (!) раза старше шекспировского Ромео). Большинство актёров фильма значительно старше своих литературных героев, а Джин Келли старше Д’Артаньяна ровно в два раза. Удивительно, но Келли хватает молодецкого задора, чтобы держать на себе практически весь фильм. Фактически, в «Трёх мушкетёрах» Джин Келли мимикой и повадками пытается подражать Эрролу Флинну образца тридцатых годов, который в свою очередь брал за образец игру Дугласа Фэрбенкса в немых приключенческих фильмах. Акробатическое мастерство Джина Келли вкупе с мастерством Джорджа Сидни сделали украшением и главной изюминкой фильма яркие и довольно длинные по кинематографическим меркам дуэли на шпагах.

Three Musketeers 1948
Помимо трюков Келли в фильме стоит отметить довольно бережное в деталях отношение к первоисточнику. Констанцию, правда, пришлось сделать кровной родственницей Бонасье, но здесь виноват ещё действовавший кодекс Хейса, который запрещал положительным героям разрывать семейные узы. Яркие цвета и вылизанные декорации производят двоякое впечатление. Порой наслаждаешься колористическими решениями художников и костюмеров, любуешься красочными летними пейзажами парков и морских побережий, а порой из щелей построенных для «Трёх мушкетёров» фанерных павильонов «MGM» веет застоявшимся нафталиновым запахом.

«Thieves’ Highway», 1949. Яблочный нуар

Thieves Highway 1949
Действие нуара Жюля Дассена «Воровское шоссе» разворачивается в окрестностях Сан-Франциско. Вернувшегося домой с фронта Нико Гартоса (Ричард Конте) ждут плохие известия — его отец потерял ноги в результате аварии. Он привёз свежие помидоры торговцу из Сан-Франциско Майку Филья (Ли Джей Кобб), который сильно напоил его перед обратной дорогой и к тому же не заплатил денег. Нико решительно берётся отомстить за отца. Первым делом он идёт к шофёру Эду Кинни (Миллард Митчелл), которому отец Нико оставил свой грузовик. Эд говорит, что не может в данный момент отдать грузовик, так как нашёл сад, где созрел первый в районе урожай яблок особо вкусного сорта. Нико делится с Эдом деньгами, вместе они покупают партию яблок и срочно везут свежий товар в Сан-Франциско к Майку Филья. По дороге Эд отстаёт — на его машине барахлит кардан. Майк первым делом подсылает к Нико местную проститутку по имени Рика (Валентина Кортезе). Пока Нико отсыпается в номере, Майк прямо с грузовика продаёт его яблоки. Рика, то ли из-за красоты Нико, то ли из-за уколов совести будит ветерана. Нико удаётся выбить с Майка почти четыре тысячи долларов за свои яблоки, но с этого момента его жизнь начинает катиться под откос: через несколько часов Нико грабят, из-за этого его бросает невеста, а Эд сгорает заживо в своём неисправном грузовике. Тогда Нико вспоминает, что он приехал отомстить Майку, а не торговаться с ним…

Thieves Highway 1949
«Воровское шоссе» — последний фильм Жюля Дассена, снятый в США. Перед «Воровским шоссе» Дассен снял оригинальный по стилю, почти неореалистический нуар «Обнажённый город», одним из героев которого является сам Нью-Йорк. В рассматриваемом фильме показан Сан-Франциско. Но здесь это не город трамваев и моста Золотые ворота. Главная достопримечательность Фриско лишь пару раз мелькнёт на дальнем плане, как недосягаемая мечта, а местом действия станут грязные, заваленные разбитыми коробками, задворки больших продуктовых складов. С этой точки зрения, фильм гораздо ближе к следующей работе Дассена — нуару «Ночь и город», где задворки и трущобы станут лицом Лондона. При этом из «Обнажённого города» Дассен перенёс в «Воровское шоссе» новаторское использование местных жителей в массовке. Можно было бы, как в картине Жака Турнёра «Из прошлого», противопоставить жадный город чистой природе, но Дассен верен своему пессимизму: в залитых солнцем яблоневых садах Калифорнии также царят жадность и раздор. Алчность в мире «Воровского шоссе» вездесуща. Интересно, как Дассен легко привнёс стилистику нуара в низменные разборки рыночных торговцев. Влажный ночной город, по которому мечется главный герой, занимает добрую половину фильма. Правда, традиционная роковая женщина на этот раз оказывается роковой для антагониста. Ещё одним примечательным моментом является ярковыраженная мигрантская тематика — герои фильма почти сплошь итальянцы и поляки.

«Key Largo», 1948. Хамфри Богарт в заложниках

Key Largo 1948
«Риф Ларго» — вольная экранизация Джона Хьюстона пьесы Максвэлла Андерсона. Действие разворачивается на отдалённом флоридском рифе в мёртвый сезон жары и штормов. Парализованный Джеймс Темпл (Лайонел Бэрримор) держит небольшой отель вместе с Норой Темпл (Лорен Бэкол) — вдовой своего сына, погибшего на европейском фронте. Сейчас пустующий отель на месяц сняли за большие деньги таинственные типы, самый главный из которых никогда не выходит из своего номера. Одним солнечным днём к Джеймсу в гости приезжает однополчанин его сына — майор Фрэнк Маклауд (Хамфри Богарт). Надо же так случиться, что именно в этот день два беглых индейца попросят у Джеймса пристанища, случится небывалый ураган, а таинственный постоялец окажется находящимся на нелегальном положении известным бандитом Джонни Рокко (Эдвард Робинсон)

Key Largo 1948
Относительно недолгая, но яркая и насыщенная карьера Хамфри Богарта обрамлена двумя пьесами, в экранизациях которых он сыграл бандита, захватившего заложников. Это «Окаменевший лес» Роберта Шервуда и «Часы отчаяния» Джозефа Хэйса (режиссёры экранизаций, соответственно, Арчи Майо и Уильям Уайлер). Примерно посередине между этими фильмами в биографии Богарта лежит картина Джона Хьюстона «Риф Ларго», опять же посвящённая захвату обычных людей бандитами, но только Богарт на этот раз играет жертву. Принципиально все три фильма имеют много общего, начиная с театральности ограниченного пространства и заканчивая тем, что во всех случаях «одеяло» перетягивают более серьёзные актёры: Бетт Дэвис, Фредрик Марч или Эдвард Робинсон. На самом деле, удивляет, что Робинсон играет в данном случае ярче Богарта. Во-первых, Робинсон не очень старается, он способен на большее, во-вторых, Богарт находится в расцвете сил. На конец сороковых приходятся его лучшие драматические роли: «Сокровища Сьерра-Мадре» того же Хьюстона и «В укромном месте» Николаса Рея.
С изобразительной точки зрения катина интересна своей второй половиной, снятой Карлом Фройндом (это одна из последних работ великого оператора в кино) в сложном жёстком освещении, которое имитирует свет от керосиновых ламп в условиях отключения электричества.

P.S. «Риф Ларго» — один из последних фильмов замечательного актёра Лайонела Бэрримора, карьеру которого не смог остановить тяжелый артрит, и много лет для него находили роли героев в инвалидных колясках. Также это последняя совместная работа семейной пары Богарт-Бэкол и единственная, в которой их героев не связывает любовная линия.

«She Wore a Yellow Ribbon, 1949». Второй кавалерийский фильм Джона Форда

She Wore a Yellow Ribbon 1949
Хронологически действие фильма Джона Форда «Она носила жёлтую ленту» начинается там, где заканчивается предыдущий фильм «кавалерийской трилогии» — «Форт Апачи». После разгромной для белых битве при Литтл-Бигхорн индейские племена объединяют усилия в войне против захватчиков. В условиях кровавой войны выходящий через неделю в отставку капитан Натан Бриттлс (Джон Уэйн) должен выполнить сложное задание своего майора Мака Олшарда (Джордж О’Брайан). Вместо обычного патрулирования майор просить посадить в дилижанс его жену (Милдред Нэтвик) и племянницу Оливию Данбридж (Джоанна Дрю), которые не хотят зимовать в глухом форте. За Оливией ухаживают два лейтенанта: Флинт Кохилл (Джон Агар) и Росс Пеннелл (Гарри Кэри младший). Сопровождает патруль и верный сержант Натана — ирландский выпивоха Куинкэннон (Виктор МакЛаген).
Через несколько дней Натан рапортует Маку Олшарду о полном провале операции: из-за присутствия в регионе большого числа индейцев патруль опоздал на дилижанс, не смог сорвать сделку по продаже индейцам винчестеров, случайным свидетелем которой стал, да ещё и не смог спасти от набега семью поселенцев. В день отставки Натан Бриттлс надевает гражданскую одежду и отправляется в Калифорнию искать себе пристанище. По дороге он понимает, что ещё может что-то сделать для своих ребят в оставшиеся до истечения полномочий несколько часов…

She Wore a Yellow Ribbon 1949
Не такой масштабный по охвату, как «Форт Апачи», данный фильм поднимает проблему старости. Сюжет сегодня кажется избитым, благодаря огромному количеству эксплуатирующих его полицейских боевиков, — самое сложное задание настигает офицера в последний день перед выходом на пенсию. Форд не даёт своему герою отправиться на пенсию в поисках новой жизни — капитан Натан Бриттлс полностью принадлежит армии США и умереть он должен в синей форме. Этот благородный патриотический посыл подкреплён тем фактом, что могила жены Натана находится на территории форта. А значит, армия стала его семьёй и домой, который негоже покидать. Монолог капитана у надгробного камня — одна из самых красивых сцен фильма, снятая в ярко-красных тонах. Вообще, весь фильм построен на цветовых рифмах голубого неба с синей формой и жёлтых обшлагов с оранжевыми песками долины Монументов. «Она носила жёлтую ленту» — такой же красивый фильм, как и «Форт Апачи», но красота эта совершенно другого рода. «Форт Апачи» поражает ловким использованием инфракрасной технической плёнки, а данный фильм — не менее изобретательной работой с цветом в пейзажных съёмках (павильонные сцены, как правило, сняты хуже). На мой взгляд, «кавалерийская трилогия» снята Фордом по нисходящей: лучший фильм — «Форт Апачи», худший — «Рио Гранде», а рассматриваемая картина примостилась ровно посередине.

«Fort Apache», 1948. Военная мифология от Джона Форда

Fort Apache 1948
«Форт Апачи» — первый фильм, так называемой «кавалерийской трилогии» Джона Форда. В «Форт Апачи» на границе с Мексикой прибывает новый командир — полковник Оуэн Тёздей (Генри Фонда), который везёт с собой дочь Филадельфию (Ширли Темпл). Оуэн крайне недоволен своим назначением, воспринимает его как ссылку, боится, что не сможет здесь отличиться. Ещё на подъезде к форту Филадельфия знакомится и влюбляется в лейтенанта Майкла О’Рурка (Джон Агар). Полковник Оуэн быстро наводит в сонном форте железный порядок и дисциплину — он надеется, что начальство заметит его, если «Форт Апачи» станет лучшим гарнизоном на границе. Его муштра вызывает недовольство старожилов форта, особенно капитана Кирби Йорка (Джон Уэйн). Когда Майкл выезжает на прогулку с Филадельфией, не спросив разрешения у полковника, Оуэн впредь запрещает им видеться и отметает любые намёки на женитьбу двух любящих сердец. Вскоре возникает волнение в среде апачей вождя Кочиса (Мигуэль Инклан). Капитан Йорк, знакомый с индейскими обычаями, пытается уладить дело миром, но Оуэн, считающий индейцев недоразвитыми дикарями, видит в сражении с ними возможность поучить награду или повышение…

Fort Apache 1948Fort Apache 1948
В этом фильме, основанном на истории Джорджа Кастера и битвы при Литтл-Бигхорн, Джон Форд в очередной раз продемонстрировал свой талант романиста от кино. Маленький форт, затерявшийся на самом краю американской Ойкумены, становится микрокосмом, через события внутри которого, Форд показывает всё многообразие жизни. В фильме нет жёсткой осевой сюжетной линии и доминирующего главного героя, что роднит «Форт Апачи» с «Дилижансом». Вплоть до финального похода на индейцев фильм состоит из калейдоскопа сцен из жизни старшего и младшего командного состава, а также их жён. Чередуя интерьеры и экстерьеры, комизм и драматизм, Форд пытается максимально полно передать быт кавалерийского полка и это полнота охвата и превращает фильм в нечто большее, чем военная зарисовка. Гарнизон форта до прибытия полковника Оуэна — это жители мифического «Золотого века». Добрые люди, довольно миролюбивые для военных, живущие по стародавним правилам приличий и чести, которые порой жестче соблюдаются, чем военный устав полковника Оуэна. Да, солдаты имеют свои слабости, но они оказываются безобидными по сравнению с одержимостью нового начальника соблюдать правила распорядка и его желанием получить очередной кровавый орден. Двойником Оуэна становится лейтенант О’Рурк, который личным примером демонстрирует, что можно быть отличным дисциплинированным офицеров без каких бы то ни было перегибов. Кстати, лейтенант — самый безжизненный и плоский герой фильма. Одна из ключевых сцен противостояния гарнизона и полковника, прекрасно демонстрирующая мастерство Форда, — это идиллические танцы, которые были жёстко прерваны Оуэном ради военного сбора. Прекрасный финал отличает картину от схожего эпоса Форда — «Как зелена была моя долина». Там «Золотой век» сменялся разочарованием и потерями, здесь же герои фильма в итоге победили внедрившийся чужеродный излишний порядок. Для Форда принципиально важно противопоставить разные виды законов и отношения к ним. Оуэн свято блюдёт закон, что часто выходит боком. Так он ничего не делает с алчным торговцем, спаивающим индейцев, потому, что его деятельность санкционированна правительством США. Закон для Оуэна важнее человека, в то время, как его подчинённые, даже если где-то закон и преступают, но остаются нормальными социализированными людьми.
Форд не был бы Фордом, если бы, показав на экране мифологическое сообщество, не дал бы взгляда со стороны. Этой цели служит прекрасный эпилог, который даёт практически противоположный взгляд на события, развернувшиеся в «Форте Апачи». Он не столько призван расставить точки над «i», сколько представить конфликт под другим углом зрения сторонних наблюдателей и историков. Разнице между реальностью и легендой будет посвящён один из лучших фильмов Форда — «Человек, который застрелил Либерти Вэланса».

«Great Expectations», 1946. Дэвид Лин берётся за классику

Great Expectations 1946
«Большие надежды» Дэвида Лина — его первая экранизация Диккенса. Сирота Пип (Тони Уэйджер, Джон Миллс) растёт в доме своей жестокой тёти (Фреда Джексон). Однажды он помогает едой и инструментами беглому каторжнику (Финли Карри), которого на следующий день ловят. После этого события Пипа иногда начинает звать к себе в дом полусумасшедшая мисс Хэвишэм (Мартита Хант) — богатая леди, которая уже много лет не выходит из своей комнаты после того, как её бросил жених в день свадьбы. У мисс Хэвишэм Пип влюбляется в её воспитанницу — своенравную и гордую девочку Эстеллу (Джин Симмонс, Валери Хобсон). Когда Пип подрастает, в его жизни появляется некий адвокат Джеггерс (Фрэнсис Л. Салливан), который объявляет подростку, что некий таинственный добродетель будет выплачивать ему ежемесячное содержание, чтобы Пип жил в Лондоне и осваивал хорошие манеры. Окунувшись в светскую жизнь вместе со своим другом Гербертом Покетом (Алек Гиннесс), Пип начинает сорить деньгами и вскоре влезает в долги. Лишь через некоторое время у него открываются глаза на свою жизнь, на мисс Хэвишем, на Эстеллу. Особенно меняет жизнь Пипа долгожданная встреча с «добродетелем»…

Great Expectations 1946
Интересно, что Дэвид Лин до съёмок вообще не читал Диккенса. Ещё интереснее, что он взялся за масштабную экранизацию большого романа после изящного и камерного фильма «Короткая встреча». Перед Лином стояла довольно трудная задача вместить толстый том в два часа экранного времени. В итоге многие сюжетные линии «Больших надежд» в фильма показаны вскользь, намечены буквально одной-двумя фразами. Это одна из причин, по которой фильм выглядит довольно разрозненным. Здесь соседствуют порой довольно разные по стилю и настроению сцены. На мой взгляд, Лину исключительно удались условно натурные сцены (половина которых снималась в павильоне): болото в начале фильма и река в конце. В них чувствуется тот размах и эпичность, которые составили славу режиссёра в его поздних шедеврах («Мост через реку Квай», «Лоуренс Аравийский»). Хорошо снят брошенный замок — последнее пристанище мисс Хэвишэм. Лондонские же сцены в середине фильма слабее и не так выразительно сняты оператором Гаем Грином. Такой же диссонанс характерен и для фильма «Мост через реку Квай». Не очень понятно, почему режиссёр сменил Джин Симмонс на Валери Хобсон. В итоге в фильме получились две совершенно разные Эстеллы. Понятно, что прекрасного Тони Уэйджера нельзя было взять на роль взрослого Пипа, но вот Джин Симмонс вполне могла сыграть взрослую Эстеллу. В результате мы имеем красивую по форме и насыщенную экранизацию, которая не лишена некоторых недостатков и шероховатостей.