La Bête humaine, the Cat People

Симона Симон (1911-2005) — одна из первых французских актрис, которая поехала работать в Голливуд. Было это ещё в 30-е годы. В 1938, когда Симона ненадолго вернётся во Францию, она снимется у Ренуара в главной женской роли фильма «Человек-зверь». Когда американский продюсер Джерри Уальд посмотрит эту картину, он будет уверен, что «Человек-зверь», это именно про героиню Симон, вопреки идеям Золя, по роману которого фильм снят. Уальд будет инициатором голливудского ремейка, который снимет Фриц Ланг в 1954 году под названием «Страсть человеческая». Актриса действительно обладала на экране какой-то звериной ненасытной сексуальностью. Она готова была поглотить своей вагиной любого Габена, который попался бы её на пути. И она действительно похожа на кошку в кадре, не случайно, второй её главный фильм в карьере — этапный фильм ужасов «Люди кошки» (1942), снятый ещё одним французом — Жаком Турнёром. Драматургия фильма строилась как раз на контрасте нарочитой внешней сексуальности героини и её паническим страхом лечь в постель с мужчиной, что и привело в итогу к страшным последствиям.
Я это всё к чему? Симона Симон рассматривалась на главную роль в шедевре Ренуара «Правила игры». Однако, как голливудская актриса и звезда очень успешного фильма «Человек-зверь», она запросит гонорар в треть бюджета фильма. Ренуар вынужден будет отказать и возьмёт холодную австрийку Нору Грегор. Её холодность и отстранённость поначалу странно воспринимается, а потом понимаешь, что в этом на самом деле и есть смысл интриги. Если бы маркизу Кристину играла Симона Симон любовная интрига фильма просто была бы уничтожена. Непонятно было бы, зачем маркизу любовница, если у него есть Симон; зачем Октаву любовница, если можно закрутить роман с на всё согласной маркизой; страннее бы смотрелись благородные игры Октава и Андре, которые делят маркизу в конце фильма. Нору Грегор можно любить — странной, не понятной с первого взгляда зрителю любовью, которая не имеет конкретных причин и идёт изнутри (сам Ренуар был влюблён в Нору). Нарочитая сексуальность Симоны Симон просто убила бы эту магию подлинного чувства, сведя все, прежде всего, к сексуальному желанию.

Catherine Hessling dans la vie et dans l’image

Иногда смотришь разом много картин Брюллова, у него почти все женские портреты на одно лицо — что итальянская крестьянка, что русская великая княжна, разница не принципиальная. На холсте каждый раз оказывается идеализированный образ женщины из сознания художника. У Ренуара смотришь на его полотна — примерно одни и те же в меру пышные формы женских тел. А как было на самом деле? Судите сами: фотография Катрин Гесслинг, жены Жана Ренуара, и две картины Пьера-Огюста, в которых она выступила моделью: «Купальщицы» и «Блондинка с розой».

Billy Wilder the Great

Просто напоминаю вам, что самым великим режиссёром Феллини считал Билли Уайлдера (1906-2002).
«Его «Двойная страховка» и «Сансет бульвар» стали неотъемлемой частью нашего существования, частью нашего коллективного сознания. Он — мастер. Подбор исполнителей в этих фильмах прекрасен. Уайлдеру никогда, даже в мелодраме или трагедии, не изменяет чувство юмора. Ему не требовалась помощь сценариста, который писал бы для его фильмов диалоги, и он знал толк в хорошей кухне. Билли — гурман, а это значит: он любит жизнь. Он прекрасно разбирается в искусстве — не как художник, а как коллекционер. Подчас, встречая знаменитых людей, с грустью убеждаешься: они не такие, как ты думал. Но Билли Уайлдер — особый случай, он такой же, как его фильмы. Я как-то в шутку набросал его портрет. Да он и сам — произведение искусства.»
P. S. Феллини не знал, что диалоги для Уайлдера преимущественно писал И. А. Л. Даймонд, так как Уайлдеру не хватало знания языка, чтобы использовать игру слов.

ANGRY MODE ON

ANGRY MODE ON
Я, конечно, не математик, просто использую иногда математические методы в киноведческом анализе, но хотелось бы высказаться по поводу общественного взгляда на гуманитарные науки (прежде всего, говорю об истории, искусствоведении и психологии). Точные науки, особенно, сегодня, в эпоху Интернета, как мне кажется, находятся в куда более выигрышном положении — всё-таки пока ещё есть какие-то представления, что просто так на пустом месте диспут по химии или высшей математике не устроишь (я не говорю о клинических случаях, типа плоской земли). В то же время уже рекламируют курсы, которые обещают сделать из человека «эксперта» в искусствоведении или психологии буквально за 3 месяца («ведь учиться 5 лет совсем не обязательно»). Судя по моему опыту, огромное количество людей готово рассуждать о гуманитарных науках, считая, что здесь не важна научная база, а нужно только умение говорить. Сколько сейчас в сети развелось доморощенных психологов, киноведов и историков. Уму непостижимо. Вот давеча один российский режиссёр на полном серьёзе заявил, что непрофессионалам позволено в исторической науке «по-своему трактовать истину (!)». Все мои подобные дискусси обычно заканчиваются на просьбе дать хотя бы одну ссылку на источник/литературу.
В общем, мне кажется, что математикам всё-таки сильно проще, или просто мне не попадаются трёмесячные курсы квантовой физики или обывательские дискуссии в ФБ о теореме Ферма.
ANGRY MODE OFF

M — Myth

Как синоним чего-то очевидного и бесспорного очень часто приводят два утверждения: «2х2=4», «Волга впадает в Каспийское море». Хотелось бы напомнить, что ни то, ни другое утверждение не является таковым. 2х2=11 в троичной системе счисления и 2х2=10 в четверичной системе счисления. Т. е. утверждение верно только при определённых условиях, которые должны быть заданы (этим мы ещё в школе баловались).
Что касается постулата о Волге, то он вообще не может являться верным, ибо с точки зрения географической науки в Каспийское море впадает река Кама, притоком которой является Волга (Кама почти в полтора раза длиннее, полноводнее и к тому же прямее в точке слияния). Однако, руссоцентризм официальной науки назвал Каму после Алексеевского Волгой, так как Волга течёт из Тверской области, а Кама — из Удмуртии. Об этом гидрологическом курьёзе мне в школе не рассказывали.
Короче говоря, это повод задуматься о поисках чего-то более незыблемого и пересмотреть «Расёмон» заодно.