Нашёл у Роджер Эберта в одной из рецензий чудесное определение: «The film is like a crossword puzzle. It keeps your interest until you solve it. Then it’s just a worthless scrap with the spaces filled in.».
«Фильм-кроссворд» — фильм, который интересен, пока ты его смотришь, но он превращается просто в бесполезный набор заполненных квадратиков, когда заканчивается. Изначально писалось про «Основной инстинкт», но я думаю, что это куда больше подходит для «Обыкновенных подозреваемых» или «Шестого чувства». Фильм Верховена, как известно, был одним из самых пересматриваемых фильмов на VHS.
Месяц: Сентябрь 2021
Saddle for cinema
В 1990-х, когда развитие киноязыка и кинотехники резко замедлилось, почти перестали появляться новые приёмы и технические приспособления, на рынке появилось и стало успешно продаваться «киноседло» (стоит сегодня около 400$). Эта высокотехнологичная австралийская разработка представляет собой сумку, набитую пластиковыми гранулами и позволяющую стабилизировать камеру. Раньше для этого просто использовали мешок с гречкой (в России) или с бобами (в США), что было менее удобно, зато дешевле.
Вот вам и стартап в эпоху инноваций и высокотехнологичных сорокафутовых кинокранов с электоронными головками.
Film
Так выглядит то, что приносит мне неимоверное эстетическое удовольствие — серебряная эмульсия киноплёнки под защитным желатиновым слоем. Отметим в скобках, что желатин делается из коров, и плёночное кино — совсем не веганское занятие.
Paris Stalker
Если парк, о котором я писал в прошлый раз, парит над городом, но сегодняшний объект изучения ровно наоборот находится ниже уровня земли.
La Petite Ceinture, или «маленький пояс», как ни странно, тоже когда-то был железной дорогой. Как и Москва, Париж имеет кольцевую структуру. И как в Москве почти на уровне ТТК проходит МЦК, то и в Париже как раз в районе окольцовывающего город бульвара Периферик когда-то проходила замкнутая в круг железная дорога общей длиной 32 километра. Существенная часть этой дороги была упрятана в тоннели и не была видна из города. В 1993 году линию закрыли, но демонтировать не стали. При отсутствии какого бы то ни было плана застройки, землю, принадлежащую французскому аналогу РЖД под названием SNCF, частично приспособили под линейные парки. В общей сложности в Париже есть полдюжины километровых фрагментов «Маленького пояса», доступные для публики. Всю открывать не стали, так как во-первых, длинные тоннели не очень пригодны для гуляний, а во-вторых, именно из бывших железнодорожных тоннелей на изрытом шахтами юге города проще всего попасть в катакомбы, которые, как я вижу, хоть и патрулируются, но не сильно охраняются. Разумеется, закрытые участки мгновенно облюбовали клошары и катафилы (любители катакомб), а открытыми наслаждается почтенная публика.
Попасть на открытый кусок не сложно, но надо знать точно, где вход, ибо их на самом деле, довольно мало. Я давно собирался пройтись по Маленькому поясу, но первый раз, как ни странно попал туда совершенно случайно — я шёл в другой парк и свернул ради разнообразия на маленькую улочку, где увидел между домами лестницу вниз…
Маленький пояс представляет собой совершенно завораживающее зрелище. Это своеобразная квинтэссенция любимого Тарковским понятия «саба», когда природа берётся за рукотворные объекты. Службам, поддерживающим этот парк, удалось сохранить ощущение классических городских руин — брошенных станций и туннелей, заросших дикими растениями. Это абсолютно ландшафты «Сталкера» и вот-вот ждёшь, когда из темноты очередного туннеля выедет вагонетка с Кайдановским. Самое поразительно, конечно, не сама эта атмосфера — в России, например, подобных мест пруд пруди — а незаметное соседство с нормальным городом, одной из самых передовых и важных столиц Европы и мира. Стоит лишь поднять глаза наверх и над укрытыми плотной зеленью отвесными стенами бывшей железной дороги, увидишь совершенно обычные дома. А если глаза опустить, то переносишься в другое место и время, словно и нет в радиусе двухсот метров изящной османовской архитектуры.
la Couleée verte Reneé-Dumont
Постепенно у меня дошли ноги до тех мест, куда не попадаешь при туристическом режиме визита в Париж с посещением двух-трёх музеев в день. В частности, речь идёт о парках французской столицы, которые бывают довольно-таки разнообразными.
Итак, la Couleée verte Reneé-Dumont (Зелёная аллея Рене Дюмона) или бывший la Promenade plantée (не знаю, как точно и красиво перевести на русский этот «растительный променад»). Этот променад относится к линейным паркам и растянулся он почти на пять километров — от самой Оперы Бастилии (новая опера, построенная почти на месте старой тюрьмы) аж до бульвара Периферик (аналог московского ТТК с точки зрения географического удаления от центра и МКАД с точки зрения граничной функции). При этом самой интересной частью Зелёной аллеи являются его первые полтора километра, ибо они идут над землей. Когда-то на месте новой Оперы располагался вокзал Бастилии с короткой железно дорогой (менее 100 км), идущей в Вернёй-л’Этанг (Verneuil-l’Étang). В 1969 году ветку закрыли за ненадобностью и от неё остался длинный узкий виадук, который в итоге приспособили для прогулок местных жителей.
Ширина парка составляет всего 10 метров, длина — почти 1500 метров и идёт эта полоса зелени на высоте третьего-четвёртого этажа, никоим образом не пересекаясь с городом! Это ровно то, о чём я писал месяц назад применительно к городской организации пространства. Дорога зелени парит над землёй и ты можешь прошагать треть парижского радиуса, не спустившись на землю, не столкнувшись ни с одной машиной, переходом или светофором, наслаждаясь питьевыми фонтанами и скамейками, спрятавшимися среди зарослей (в том числе, бамбуковых). На одной из фотографий можно будет увидеть, как Алее разрезает дом надвое. Дополнительное удовольствие от этого «полёта» заключается в возможности близко рассмотреть парижские крыши, задние дворы, балкончики, брандмауэры, чердачные окна и трубы — все те прелести старого городского пейзажа, которые мне так дороги с детства.
В следующий раз напишу о схожем, но принципиально другом виде парков, о парке, который находится ниже уровня города.
P. S. Подобные ощущения были у меня в конце прошлого века, когда открыли ТТК. Местами действительно казалось, что это воздушная дорога, которая парит над городом, не касаясь его. Сейчас ТТК уже куда более застроено со всех сторон, да и куда более привычно, и этот эффект пропал.
Orwell on Greene
И сразу ещё цитату Оруэлла о Грэме Грине, которого он не любил: «Кажется, он разделяет идею, которая распространялась со времён Бодлера, что есть что-то скоре distingué (изысканное) в том, чтобы быть проклятым; Ад — это вид ночного клуба для высшего общества, вход в которой зарезервирован только для Католиков».
Literature Useless fact
Бесполезный факт о родстве в мире литературы — Грэм Грин является двоюродным племянником Роберта Льюиса Стивенсона. Не так пикантно как, например, история о том, что тесть Толстого был любовником матери Тургенева, но всё-таки.
Jane Russell
Оказывается, у Джейн Расселл, ради которой Говард Хьюз отвлёкся от самолётов и стал придумывать новый тип пуш-ап лифчика без бретелек (его можно видеть во второй сцене «Головокружения» Хичкока), было очень лаконичное прозвище в киноиндустрии — «Бюст».
Le pogrom
Неожиданно узнал ещё одно слово, которое русский язык подарил французскому — le pogrom.
French tea
Не знаю, с чем это связано, не знаю, является ли это общеевропейской тенденцией, но французы удивительно не любят чайники. Практически ни в одной квартире, в которой я жил, этого предмета не было. Капсульная кофемашина — пожалуйста, но не чайник. Может быть, извечная конкуренция с Англией здесь причиной?
UPDATE: При этом выбор чаёв, особенно травяных, в магазинах просто невероятный!