Высшая точка квартала Менильмонтан, воспетого Дмитрием Кирсановым в одноимённом фильме 1926 года — 108 метров. Чуть к северу находится второе после Монмартра (с разницей в 13 мм, если считать только общественную землю) самое высокое место Парижа — холм Бельвилль (128,15 метров от уровня моря).
Видимый вдали яркий Центр Помпиду — музей современного искусства — находится в низинном квартале Марэ, на месте бывшего болота на правом берегу Сены. Высота от уровня моря — не выше 35 метров..
Бесполезный факт — известно, что в США почти не смотрят фильмы на других языках и не делают дубляж, но ещё интереснее тот факт, что англоязычные страны (UK, USA) настолько самодостаточны в культурном плане, что точно также абсолютно игнорируют любую переводную литературу. Из 5000 самых читаемых книг в Англии в 2014 году переводных было 2.1 процента! В США в последние годы это число находится где-то в районе 3-5%.
Прототипом профессора Преображенского — главного героя «Собачьего сердца» Михаила Булгакова был джентльмен с этой фотографии. Звали его Сергей Воронов (Serge Voronoff). Невероятный аферист от медицины додумался имплантировать в яички богатых импотентов («Последний раз в 1899-м году в Париже на Рю де ла Пэ») кожу с тестикул обезьян. Живший с 18 лет в Париже, Воронов сначала пересаживал клиентам яички казнённых молодых преступников, а потом в силу небольшого количества казней во Франции в начале ХХ века перешёл на приматов. Помимо Булгакова упоминание о Воронове можно найти в фильме братьев Маркс «Кокосовые орехи» (1929) и у Конан-Дойла в рассказе «Человек на четвереньках».
Воронов какое-то время был сверхбогат, но когда стало понятно, что его операции имеют лишь эффект плацебо, хирурга развенчали как шарлатана. Умер он в Швейцарии в 1951 году в относительной безвестности.
Я на Воронова вышел по чисто кинематографической причине — одним из его клиентов был Гарольд Мак-Кормик, прототип Гражданина Кейна.
P. S. В 1999 году появилось предположение, что ВИЧ был занесён в человеческую популяцию через операции Воронова.
Однажды в три часа ночи, после тяжёлого съёмочного дня «Розовой пантеры», режиссера Блейка Эдвардса разбудил звонок от Питера Селлерса. «Я только что разговаривал с Богом!» — воскликнул актёр. «И он сказал мне, как это над сделать!»
На следующий день Селлерс попросил Эдвардса включить камеру, отыграл заново вчерашнюю сцену и с улыбкой на лице спросил: «Ну, как?»
«Питер, — ответил режиссёр, — в следующий раз, когда будешь разговаривать с Богом, скажи ему, чтобы он держался подальше от шоу-бизнеса!».
Селлерс обиделся и ушёл со съёмочной площадки на весь оставшийся день.
«Если бы он не был Питером Селлерсом, он закончил бы свои дни в сумасшедшем доме,» — признавался Эдвардс.
Любопытная деталь — в США в кино в 30-е свистом выражали удовольствие от просмотра, в Европе — негодование.
Я всегда задавался вопросом — в чём психоаналитическая причина такого патологического интереса Ланга к теме всеобщей вины, способности любого человека убить и мотиву идеального убийства. Было очевидно, что это неспроста.
Секрет оказался до банального прост — Лиза Розенталь, первая жена любвеобильного австрийца, через два года брака покончила с собой, обнаружив в объятиях мужа его сценаристку — Теа фон Харбоу. Ланга обвиняли в убийстве. С этого момента у режиссёра развилась параноидальная мания всё записывать — каждое действие, меню каждой трапезы, каждый телефонный звонок. И с этого же момента мы точно знаем ответ на программный вопрос Ланга: «Почему я интересуюсь убийством?» — так была названа его статья 1947 года. Также, совершенно очевидно, откуда растут ноги «Ярости», «Дома у реки» и «Вне пределов разумных сомнений» (один из моих любимых фильмов Ланга, уж точно любимый из американских).
Я коллекционирую понемногу забавные ложные интерпретации и нашёл новый любопытный пример. Тот факт, что героиня Джоди Фостер, 12-летняя проститутка в «Таксисте», посыпает сахаром тост со сладким джемом, пытались трактовать как отражение её внутреннего мира — мол, в глубине души она остаётся маленьким ребёнком. А на самом деле любовь к сахару Джоди подсмотрела у реальной проститутки, которая была её консультантом и пыталась таким образом хоть чуть-чуть притушить героиновую ломку. Если знать эту физиологическую подробность, то мы поймём, что положение Айрис ещё хуже, чем кажется — она ещё и на тяжёлых наркотиках сидит.
Относительно известна история о том как Стэнли Кубрику, ценителю порнофильма «За зелёной дверью», предлагали снять высокобюджетный порнофильм, но он отказался, не увидев в этом искусства.
Куда интереснее, что Жану Ренуару еще в 1927 году (!) одна обеспеченная бандерша из Ниццы предлагала реализовать свои таланты на съёмках порнофильма, и даже показала пример, в котором, впрочем, будущий прославленный режиссёр с разочарованием отметил полное отсутствие эротизма и отказался работать в этом направлении.
Надо сказать, что до войны порноиндустрии как таковой не существовало в принципе. Из-за сложностей со съёмками, распространением и показом, в частности из-за опасности нитратной плёнки, потребителями порнофильмов были богатые частники и, действительно. бордели, которые как маленькие киностудии со своими актёрами снимали фильмы «для внутреннего пользования».
Когда великий режиссёр и отец десятой музы Дэвид Гриффит уже давно не работал в кино (он поставил последний фильм в 1931, а умер в 1948 г.), крупные продюсеры решили устроить банкет в его честь. По традиции в конце ужина отставной классик должен был прочитать речь. Находившийся на седьмом десятке лет Гриффит поднялся на сцену, молча оглядел собравшихся киномагнатов и произнёс всего одну фразу: «Может ли кто-нибудь среди вас одолжить мне 5 долларов?».